42

Автор: Phobos от 5-01-2015, 23:26, посмотрело: 340

0
-Антоша, Антоша! Наш дедушка умер!; -влажный голос из неоткуда. Рука трясла меня, пытаясь разбудить.
-Ну, а я тут при чём?
-... Нужно помочь его вынести.; -нерешительно, с паузой, уняв на мгновение звуки и обнажив тишину, дав мне времени достаточно, чтобы осознать сказанное и ... Я глубоко спал и несся прочь, в бездну, в колыбель своего подсознания. В эту ночь мне ничего не снилось.

Рациональность мешалась с горечью, пряталась.

Пустота. Пустоту начинаешь ощущать лишь со временем. Есть опыт. Но как и тогда, я не пускал её на порог своего сердца. Я был готов к её визиту. Голод. Ты испытываешь голод по сильным чувствам - это слабость. Ты этого не хочешь, ты сильнее их.

В последний месяц я часто приходил к нему и подолгу разглядывал его лицо, не заметно, стараясь не спугнуть редкого и печально красивого дикого зверя. Я плохо его знал. Недостаточно. Уже не наверстать. Хотя бы сохранить образ в своей тлеющей памяти, испещренной древними письменами на никому неизвестном и, даже мне, диалекте.

Глина мешалась с грязью и оскорбляла алый бархат, туда я не ходил. Там только отчаяние и таинства оскорбляющих обрядов.

У него была хорошая память и он был очень приветлив со мной, любил, хоть и не был обязан.

Он был отключен, просто сидел и то и дело, ворчал что-то невнятное. Я его побрил, а после ему сменили обмоченное постельное бельё. Два человека переодели ему подгузники. То вредничая, то проявляя агрессию, он смотрел в геометрический пол. Ни чего при этом не говоря. Я его не понимал, а мои бахилы липли к полу. Он был невероятно бледен, худ, а его лодыжки, опухшие, не влезали в обувь. Я позволял себе прикасаться к нему лишь в воображении, но и там, он рассыпался в прах, как сгоревший лист бумаги. Я заставлял себя приходить к нему.

Его выписали днём, с пометкой 4-ая стадия рака. Этой же ночью, он умер.

Быстро привыкаешь, наверно даже слишком. Даже как-то неловко. Вспоминаешь редко, упоминаешь в настоящем времени. Теперь она одна, но не представляешь их по одиночке. Разбирая вещи, думаешь что узнаешь что-то новое, но на самом деле это домыслы, а ты слепец был, да и останешься, пока уже по твоим вещам не начнут бросать кости в магическом круге смерти. Ты думаешь что ничего о нем не знаешь, хотя на самом деле просто его не слушал, а он говорил, раскрывался, но ты заменил на суррогат своего воображения.

Я спираль. Я сигаретный дым. Я спокойствие. Отщипните от меня кусочек. Как бы я не старался, ничего не помню. Память слишком аморфна и не материальна как тело. Мне не достаточно просто электрических сигналов. Тепло и дряхлая кожа, как резина.

Думаю, его держали на таблетках. Слишком быстро, отстранено и не типично. Разум угас в одно мгновение. Не лечили. Даже и не пытались. Скован ватными объятиями, один, в пустоте, без сил.

Ещё день, хотя бы один. Боролся. А во круг жалели себя и желали скорой смерти, борясь со стыдом. А потом удивления, носовые платки, незнакомые люди, похлопывания по плечу. Вороний пир в местной забегаловке, имя в суе, не солёный салат. Я пришёл просто от голода. Но меня не поняли, я был заочно причащен.

Его номер мобильного до сих пор записан в моём телефоне. Но я не жду звонка, просто не хочу забывать.

Мне приснился сон. Он был ребёнком. Один, в огромной тёмной комнате. Он сидел на полу обняв свои колени и плакал, я спросил у него, что случилось. Ему было страшно. И я нас обнял.

Категория: Работы участников » Проза

 

Мелиорация

Автор: Игель от 1-06-2013, 05:10, посмотрело: 883

1
Мелиорация

1.
Сегодня вместо горячей воды из крана текла холодная. Впрочем, как и вчера. Как обычно, впрочем. Наскоро умывшись, я заливал в желудок тёплый чай, заедая его липкими и не особо приятными конфетами. Раздался звонок, шаркая рваными тапками, я поплёлся смотреть в глазок, заранее зная, что только один человек может додуматься придти так рано. Всё верно, в советской пародии на нынче модный объектив под названием фишай маячил тощий паренёк, с волосами, которые выглядели, как (привет, Бодлер.) наверно выглядит грива мёртвой лошади провалявшейся пару часов под лучами радостного солнца. Его лицо было покрыто акне или, в просторечии, прыщами. Он ковырял пальцем звонок, пытаясь вытащить кнопку, сам не зная зачем. Птичий голос звонка не прекращал дикое соло, которое выворачивало уши наизнанку. Пришлось открыть.
-Здорово, Костян, – тоскливо сказал ему я.
-Старый, чего так долго, кстати, есть что пожрать? – он стряхивал грязь со своих говнодавов, лихорадочно вращая глазами. – Прикинь, телек дома всего два канала ловит, по одному идут сериалы про милицию, а по другому «Белое солнце пустыни», прикинь, а?
-Прикнинул. Чего припёрся? Жрать всё равно нечего, а телевизор у меня не работает. – Я врал, где-то валялось пара банок тушёнки, но я не собирался делиться ей с ним. Говно он.
-Ну и хрен с ним, пошли наружу, расселся тут. Свежий воздух, полезно, всё-такое.
-Ага, и воду фильтровать.

Пришлось одеваться. Костя имел идиотскую привычку капать на мозг, в общем, не отстал бы он.
Спускаясь по лестнице, я долго думал, закрыл ли я дверь, меланхолично разглядывая штукатурку. Мой надоедливый товарищ что-то рассказывал, махал руками, дёргался. Я уловил конец истории, прозвучавший под писк домофона: «… вот, гадство, а?»
Мне было плевать, о чём он говорит. Я пытался нашарить спички в кармане.


работаю над этим. в итоге должна выйти почти повесть из глав 12и. такие дела.

Категория: Работы участников » Проза

 

Это всё из детства, я говорю о привязанности к религии

Автор: Phobos от 6-02-2013, 21:51, посмотрело: 1712

1
Это всё из детства, я говорю о привязанности к религии. Не то чтобы моя семья меня осознано и систематически к ней подталкивала, скорее я сам подсознательно это впитал. Я отчётливо помню, как меня крестили, как макали головой в купель, как клали на язык хлебец, как надели крестик на тесёмой верёвочке. Как я пытался проникнуть в келью к попу, а он жил на втором этаже в этой небольшой деревенской церквушки. Хотя лестница, что была приставлена с её края, тогда мне казалось высокой, мне удалось побороть свой страх поднявшись по ней и проиграть своей любознательности. Я сумел лишь краем глаза, на одно мгновение проникнуть в его обитель, хотя сейчас я уже ни чего и не вспомню о её убранстве, тогда меня оттащили за ухо, после я помню, как убегал от топающего и трясущего бородой рассерженного попа. Он был во всём чёрном, как смольный ворон, как будто он меня не крестил, а помечал особым знаком смерти – крестом, тем самым, на котором в агонии умирал тот сумасшедший, что кричал о конце света.

Категория: Работы участников » Проза

 

Я никогда не видел его таким…

Автор: Phobos от 3-06-2012, 20:20, посмотрело: 1465

10
Я ни когда не видел его таким… Он мог быть усталым или раздражённым, грустным или весёлым, но никогда, никогда я не видел его таким слабым. Он не тот человек, что сдаётся на милость потоку жизни, он так не привык, да и не умеет. Он, будучи ребёнком, пережил 2ую мировую и отчётливо помнит голод, смерть и разруху, но при этом ни когда не говорил, насколько было тяжело. В этом весь он.

Первый этаж. У него нет таблички с названием, чтобы хоть как-то его идентифицировать, хотя рамка осталась. Это лимб. Пустота. Чистилище. Здесь отделяют живых от мёртвых и пропускают по записи, в халате и бахилах. Пустота, должна оставаться пустотой, вы не имеете права привносить в неё что-то своё, тем более из внешнего мира. Это табу.

Категория: Работы участников » Проза

 

День Пионерии

Автор: oksana от 29-05-2012, 02:54, посмотрело: 890

3
Они дружили с первого класса - Лора, тоненькая и высокая не по возрасту,задумчивая и тихая, и Таська,маленькая,резвая и подвижная толстушка-очкарик с косичками.
Жили в одном доме, вместе ходили в школу. Даже судьбы у них были похожи - как-то не сложилось в семьях,обе росли без отцов и воспитывались исключительно в духе времени, под лозунгом "Пионер-всем ребятам пример". И жить под этим лозунгом было просто и понятно. Утром будила "Пионерская Зорька",задавая тон предстоящему дню. В школе стенгазеты вещали об интересной и насыщенной подвигами жизни юных Ленинцев. Вечерами "подшефные" бабушки и деды рассказывали о войне и благодарили по-стариковски,гостинцами, за внимание к себе, за походы в магазин и аптеку... И хотелось сделать побольше "добрых дел",чтобы действительно быть примером для всех, не только сверстников, но и взрослых.
И вот однажды...
Был День Пионерии. День праздничный и ответственный для всех пионеров нашей, тогда еще сплоченной многонациональной страны. Утром в школе был объявлен сбор макулатуры, посвященный празднику. На крыльце школы выставили весы, чтобы каждый, принесший даже маленькую связку старых газет, мог лично засвидетельствовать свой посильный вклад в общее дело, взвесив и записав его в Общую тетрадь у пионервожатой. А погода в это утро стояла довольно мерзопакостная - было холодно,моросил противный дождь. Лора с Таськой, обойдя квартиры в ближайших двух домах,в поисках заветного вторсырья,уже было совсем отчаялись, потому как собранная небольшая кучка старых тетрадей и журналов, совсем не впечатляла. Магическая Общая тетрадь пионервожатой с надписью "Сбор макулатуры" мерещилась перед глазами и вдохновляла на дальнейшие поиски, несмотря ни на что.
Так девочки обошли еще пару пятиэтажек, одна из которых оказалась ,к тому же, уже пройденной пацанами из "Б"класса. "Невезуха" шла полным ходом. Как вдруг Лора увидела старую детскую коляску, стоящую посреди дорожки, идущей вдоль двора. О,счастье! Она была горой наполнена старой бумагой - довольно толстые книги разнообразного содержания, оборванные и грязные,лежали как попало,не перевязанные ничем и мокли под дождем. Девчонки так обрадовались находке, что, не сговариваясь, потащили коляску по направлению к школе...

Категория: Работы участников » Проза

 

В поисках сладкого солнца

Автор: Phobos от 15-05-2012, 23:29, посмотрело: 834

8
Мой скользящий взгляд царапают облупившиеся стены домов, крошащийся кирпич, как кости стариков, выцветшие растяжки и баннеры на полупустых домах с которых радостно смотрят лица не известных мне людей, до которых мне нет дела, равно как и им до меня. Ведь они всего лишь рисунок, они мертвы, сила их жизни заключающаяся в красках, давно была отнята. А холодные многоэтажки, они шлют мне привет морзянкой лучами солнца, преломлённые окнами. Игнорирую.

Пробираюсь сквозь прослойку смога и бензина, что болезненно, как опухоль, впитались между людьми и небом. Этот симбиоз теперь как инфекция, крушащая все благородные связи в мозгу, поражает внутренние органы, раздирает гортань и всё это совсем невидимо — оскверняет.

Но я продолжал идти, ловко лавируя сквозь толпу любопытных любопытным нездоровьем пытающихся через глаза высосать мою душу. А вот там мамы, одергивающие своих капризных детей клянчащих у них мороженое, но те получают шлепок под зад и, разоряются отборным детским матом на языке детей и только им же и понятном. Чуть дальше, поддатые работяги, что возвращаются с работы в этот чёртов вторник, что из недели в неделю преследует их до белой горячки. Будь проклят этот вторник, будь проклят Мёбиус, бормочут они себе под нос. А там, отцы забывшие забрать своих детей из детского сада и теперь несущиеся сломя голову распихивая всех встречных, но они ещё не знают, что жена уже забрала детей и дома ждёт холодный ужин. Молодые парни и девушки, кто счастлив, кто устал, кто ни жив, ни мёртв, по одному, по двое, по трое, а кто в задумчивости, бредёт, не замечая окружающую хаотичную почти смазанную симфонию движения. Но это даже не музыка, это просто световой шум, затерявшийся в радужной оболочке глаза.

Почки падали мне на плечи, после чего присоединялись ко всем остальным своим братьям и сёстрам, что пали ещё ниже, на самое дно, в тень, своего некогда бывшего олимпа, который был расположен под струящимися лучами солнца, что питало их своим ядреным синтезом все эти 76 дней весны.

Я почти уверен, что слышал, как крича в отчаянии, летят эти белые лепестки, укрывающие ещё сонные, заражённые социальной истерией дикие яблони, но это был лишь фантом.

Чуть показательно, медленно и смакуя, почти медитируя, сквозь боль срываю застывшую корку, покрывавшую некогда раны.
Иду прочь.

Категория: Работы участников » Проза

 

В детстве я не особо чувствовал голод

Автор: Phobos от 6-04-2012, 01:50, посмотрело: 721

9
* * *

В детстве я не особо чувствовал голод, правда это касается моего самого раннего возраста, что я помню. Позже нехватку внимания я заполнял старательным вымарыванием из своей памяти всего, воспоминаний, времени и пространства. Тогда же я испытал первый настоящий голод. Это было как во времена войны. Приходилось питаться всем, что попадалось под руку. Страшно? Нет-нет, до мышей и кошек не доходило. Но дешевое дерьмо типа лошадиных круп, мантр, воздуха и пустоты в желудке навсегда запало мне в память. Я помню шахматного вида пол, белый, зеленый, белый, зеленый. Черно белый телек, старый, советский, его можно было переключать только сломанной ручкой, в которую был вставлен гвоздь. Дыщ, дыщ, дыщ этот звук был невыносим. Так же как и то, что он вещал на своих каналах. Это была блювота ещё советского времени, которое гулким эхом отражалась по нашей славной стране и поселялась на желевидных лицах окружающих, и с каждым теплом это дерьмо падало к нашим ногам, а мы такие вау, как же красиво вокруг. Но вокруг была грязь и собачье дерьмо, нам нечего было жрать, мы могли только трахаться и молиться, что бы завтра наш милый завод по производству патронов не закрыли. Потому что он на самом деле ни кому не нужен....

Категория: Работы участников » Проза

 

Нападение динозавра

Автор: А.Амурский от 30-03-2012, 16:39, посмотрело: 1007

5
Несколько слов об отрывке романа Алексея Амурского "Отражение". Всеволод главный герой романа экстрасенс-ведьмак попал в параллельный мир, где встретил молодую девушку эльф Лиз, вместе с ней он и продолжил дальнейшее свое путешествие.

Нападение динозавров.

И снова лес с большими деревьями, кустарниками, лианами. Древний лес, кишащий дикими животными, такими же необычными, как и растительность и встреча с ними совсем не безопасна. Всеволод кортик отдал Лиз на всякий случай, сам достал меч – бонус предельщиков, идя впереди, прорубал им дорогу, вернее сказать тропинку в этом бескрайней лесной стене, лианы свисали до самой земли то и дело цеплялись за ноги, руки, хватали за голову.
Послышались равномерные, ритмичные удары, появилась вибрация в земле при каждом ударе, воцарилась гробовая тишина, вся живность, чувствуя опасность, моментально замолчала и попряталась. Всеволод и Лиз переглянулись.
- Что это может быть? - спросил у Лиз Всеволод.
- Конечно, я могу ошибаться, я ни когда не покидала своего любимого городка, но мне кажется это нечто большое.
- Да, а я думал, таракан проснулся.
- Не надо иронизировать, я же тебе не ботаник или ботаничка, в общем, ты понял, о чем я говорю. Боюсь, что это динозавр.
- И что нам делать, как с ним бороться?
- В конце концов, ты воин, а не я...
Лиз не успела договорить, как раздался топот совсем рядом и злобный рев животного почуявшего добычу.
- Бежим назад, метров в двухстах небольшой овраг, попробуем там скрыться.
Всеволод схватил оцепеневшую от страха Лиз, и они побежали, что есть сил уже по проторенной тропинке, назад к оврагу. Топот сзади усилился, еще мгновенье и на их след из чащи выскочило огромное, пяти метров высотой чудовище – это был тираннозавр. Чудище склонилось над тем местом, где несколько секунд назад стояли Лиз с Всеволодом.

Категория: Работы участников » Проза

 

Рассвет

Автор: Phobos от 7-11-2011, 12:37, посмотрело: 335

4
Рассвет.
(Лирическая миниатюра)


Немного прохладно.
Стало светлее, и на горизонте показались розоватые проблески среди пушистых, но ещё холодных облаков. Постепенно облака становятся тёплыми, розовато-золотистыми. Они лёгкие, нежные, так и притягивают взгляд.
Река начинает переливаться золотом восходящего солнца, которое показалось на горизонте. Медленно, всё ещё сонно оно поднимается всё выше и выше.
"Здравствуй", - радостно приветствуют его нежно-розовые облака, уступая ему дорогу. Деревья встречают солнце приветливым шелестом листвы.
Просыпаются птички. Несмело начинает петь какая-то пташка. Из дупла одна за другой выбегают две белочки и, взобравшись на верхние ветки дерева, любуются рассветом.
Просыпается роща, лес, поле - мир просыпается.

Анни

Категория: Работы участников » Проза

 

Монахиня и ворон

Автор: Phobos от 28-10-2011, 14:29, посмотрело: 490

0
Монахиня и ворон.


Монахиня сидела на скамейке, в саду, неподвижно. Было тихо. Земля была укрыта снегом, как и деревья, крыша монастыря, его шпиль, ступеньки, чугунная ограда. Если и существует пристанище Тишины, то, безусловно, именно здесь была её колыбель. У монахини были закрыты глаза, она молчала, но нижняя губа слегка подрагивала. Она молилась. Откуда то сверху донеслось глухое хлопанье крыльев, почти бесшумно рядом с ней, на скамейку приземлился ворон. Но монахиня не открыла глаза, чтобы посмотреть на нарушителя её спокойствия, она была слишком глубоко погружена в медитацию. Пошёл снег. Он создавал редкую, снежную стену белых перьев, беззвучно спускаясь откуда-то с небес. Царившая до этого атмосфера - чистая и лёгкая, стала более плотной, несколько беспокойной и даже хаотичной, хотя всё вокруг и оставалось на своих местах без изменений. Только смольного окраса ворон нарушал гармонию места и в тоже время дополнял, насыщал своим присутствием ту плотность момента, что неощутимо воздействовала и пронзала своими лучами монахиню. Было по-прежнему тихо, деревья не скрипели от мороза, а ветер был ленив и не желал шалить. Всё было просто, всё было открыто…

“Ты будешь плакать по мне, когда я умру?” – монахиня смотрела в большие, с бусину, глаза ворона. Её щёки были красные, но сложно сказать, дело ли это в морозе или в заданном вопросе.

“Помолчи” – нехотя ответил ворон, не прекращая своего занятия, - он смотрел на солнце. Монахиня снова закрыла глаза, и они продолжили молчать.
Солнце было ярким, его тепло ощущалось обоими. Казалось, они были знакомы с ним, они были сотканы из одних нитей. Может что-то их роднило, но тогда что? Солнечные лучи, казалось, увязали в зыбучем оперении ворона, которое как Чёрная дыра, проглатывает свет и не отпускает.

"Что ты там бормочешь?" - на самом деле ворону не было это интересно, он спросил это просто из вежливости, но так, чтобы монахиня это поняла.

"Я молюсь" - ответила она, при этом, не открывая глаз.

"Аааа, вот оно, что", - ворон встрепенулся и даже съежился, услышав это – “Не нравится мне, когда ты ноешь. А ведь вы делаете это изо дня в день, вы все плачетесь Ему, что-то просите, жалуетесь и даже требуете".

"Он, даёт нам силы противостоять злу”.

“Вас объединяет слабость. Послушай…” – ворон взлетел на ветку дерева, что свисала рядом со скамейкой, и очутился как раз возле уха монахини. Теперь он мог продолжить.

"Снег подобен призме, он преломляет все лучи солнца и отправляет их обратно в сотни раз больше, чем получил" - казалось, ворон был очень доволен своим поэтическим сравнением.

"Но в тысячу раз слабее. Снег не способен вернуть тепло" - монахиня открыла глаза и ещё раз заглянула в холодные, чёрные глаза ворона. Он молчал. Под его тяжестью ветка прогнулась и весь снег, что был на ней, упал на плечо монахине, она стряхнула его рукой. Начинался снегопад и она набросила капюшон наголову. Так они и продолжали глядеть другу-другу в глаза и ища в друг друге, что-то или кого-то... ответы, новые вопросы, его? А снег продолжал их бережно укутывать и вскоре они растворились в нём, во времени, друг друге.

Phobos
2009, 2011

Категория: Работы участников » Проза